При постройке жилищ мужчины являются плотниками, женщины же исполняют кровельные и обойные работы. Очень проворно срезают они траву костяными серпами, сделанными из лопаток медведей, и травой этой покрывают как свои юрты, так и балаганы; внутри жилья они обвешивают стены и покрывают пол всевозможными соломенными циновками. Во время рыбной ловли женщины совместно с мужчинами исполняют работу гребцов в лодках; мужчины рыбачат, а женщины разрезают рыбу на куски и очищают ее от внутренностей, развешивают ее, сушат на шестах и собирают высохшую, а также икру. В этом им помогают дети и старики, обычно те, которые не могут работать. Заготовленные запасы отдаются на сохранение и в распоряжение тех же стариков.

Дома муж — повар, приготовляющий пищу для людей и собак; он строит нарты, лодки, заготовляет невода, капканы, рыбачьи сети; кроме того, он подвозит топливо и отправляется на промысел, разнообразные виды которого были уже описаны в главе о животных. Промысел дает ительменам возможность платить ясак, а на доход от остальных работ они содержат и одевают свою семью и приобретают всевозможную домашнюю утварь: ножи, топоры, котлы, оловянную посуду.

У женщин, помимо воспитания детей, такое множество разной работы, что у них приходится признать гораздо более развитый ум, чем у мужчин; это и подтверждается на деле. Так, например, женщины:

1) заготовляют весь запас рыбы, за исключением так называемой «кислой» рыбы, или корма для собак: эту зловонную работу они предоставляют мужчинам;

2) собирают до сотни видов различных семян, кореньев и трав, служащих отчасти лечебным целям, отчасти зимнею пищею;

3) с большим трудом собирают и заготовляют ительменский чай, или кипрей*, в количестве, не только достаточном на круглый год, но и значительно большем для одаривания русских друзей, а также для продажи; на вырученные за него деньги они покупают портняжный и сапожный инструмент, иголки, шила, ножи, ножницы, шелк и холст;

4) заготовляют сладкую траву, которая служит для гонки водки; так как пуд ее казною оплачивается 4 рублями, а в некоторых острогах ее заготовляется от 40 до 60 пудов, то продажа этой травы является очень выгодною статьею в их хозяйстве;

5) надергивают крапиву, сушат и разматывают ее, а затем с большим трудом прядут из нее пряжу. Их прядение вполне совпадает со способом изготовления сапожной дратвы. Несмотря на трудность и медленность этой работы, им удается все-таки запастись пряжей в необходимом количестве не только для изготовления рыбачьих сетей, но и для продажи. Ежегодно они продают столько этой пряжи, что вполне удовлетворяют спрос на нее со стороны населения Курильских островов, мыса Лопатка и русских острогов, потому что казачки этой работой себя не утруждают, да и на пространстве от Большой реки до Лопатки крапива уже не растет[2];

6) собирают полный на зиму запас четырех сортов ягод, а именно: жимолости, брусники, шикши и морошки;

7) собирают и сушат заменяющую им хлеб всевозможного рода сарану и обкрадывают при этом мышей;

8) в огромном количестве собирают трех видов траву для зимних поделок и изготовления из них разного рода соломенных циновок[3];

9) собирают gramine Cyperoides и путем расчесывания изготовляют траву эхей, заменяющую им необходимые зимою полотно и чулки.

Наконец, они осенью собирают всякие коренья; зимние их работы также очень разнообразны, а именно:

1) они прядут пряжу;

2) из трав они изготовляют разные соломенные циновки, мешки, плетут различные корзины и ящики для хранения запасов;

3) исполняя роль кожевников, они следующим образом подготавливают собачьи и оленьи шкуры для пошивки из них одежды: садясь, они кладут себе на колени кусок дерева, напоминающий формою станок седельщика, и на нем скоблят шкуры кристаллом, вставленным посредине двух палок*[4], водя этим прибором взад и вперед по шкуре; затем они толкут рыбью икру или жуют ее, выплевывают на кожу и складывают кожи вместе на несколько дней в угол юрты, чтобы там произошла ферментация и икра впитала в себя жиры. Потом они соскабливают ее тупою железкою, которую они сами выковывают холодною ковкою из старых котлов, растягивают кожу вместо кристалла на стенке между двумя палками, чтобы она стала гладкою, и после этого руками мнут ее до мягкости. Для последней операции они пользуются крепко привязанным наверху к бревну деревянным крюком, соединенным с помощью ремня с их ногою. Подниманием и опусканием ноги они водят крюком по коже, подвергнув ее предварительной вышеуказанной обработке;

4) они красят кожу ольховою корою, как было описано выше;

5) после этого они превращаются в портних** и приступают к шитью всякого рода одежды: парок, кухлянок, лифов, штанов и перчаток.

И нужно им отдать справедливость: они делают чрезвычайно мелкие и прочные швы, а кроме того, они большие искусницы и артистки в вышивании шерстью, шелками и волосом северных оленей. В шитье и вышивании они нисколько не уступали бы самым видным европейским мастерицам, если подвергнуть их хоть наималейшему в этом деле обучению, раз такие работы удаются им так хорошо, когда они руководствуются в них только собственною небогатою фантазиею. Для вышивания они теперь пользуются иголками китайскими или европейскими с очень мелкими ушками. Раньше они шили иглами из собольих костей, потом крупными железными японскими, которые и были их первыми железными предметами. От японского обозначения иглы — «зюзе» ительмены прозвали японцев зюземенами, игольщиками. Если игла у них ломается, они очень ловко вновь оттачивают конец ее, если же сломается ушко, они раскаляют иглу на огне, затем ковкою возвращают ей первоначальную форму и просверливают с помощью другой твердой иглы и деревянной дрели новое ушко, так что поправленная игла может служить по-прежнему. Нитками им в прежнее время служили крапивная пряжа или волос с шеи северного оленя; нитки они выделывали также из жил северных оленей и китов: жилы эти они высушивали и размягчали деревянными колотушками, после этого они размачивали их в холодной воде и придавали им таким образом большую тонкость*;

6) они выступают еще в роли сапожников, изготовляя всякого рода обувь. Их способ приготовлять кожу я уже описал, говоря о тюленях, равно как сообщил там и об их приемах при окраске кожи. Тюленью шерсть они выкрашивают в красный цвет брусничным соком с некоторою примесью квасцов или каменного масла[8]. Все это варится с ольховою корою, и таким образом получается огненно-красная краска, как от sanguis draconis (драконовой крови);

7) они являются также и скорняками, отделывая собольи и лисьи шкуры, из которых многие вывозятся для продажи. Обрабатывают они этот мех гнилым деревом, удаляющим из него жир;

8) медицинская и хирургическая наука также находит своих исполнительниц, но только среди ительменских сивилл.

О стирке одежды им раньше было известно столько же, сколько об омывании тела, лица и рук. В настоящее же время они являются большими ее любительницами, без мыла умеющими так чисто стирать холст, как не умеют делать это сибирские крестьянки при помощи мыла.